Главная
Аналитика Геополитика Экономика Мнения Россия Украина

Выборы 2018, Павел Грудинин и кризис левого движения: 2. Есть ли у кандидата программа?

Подробный анализ предвыборных программ диктуется не столько соображениями естественной конкуренции за голоса граждан, сколько необходимостью соблюдения базовых демократических принципов — если народ изъявил свою волю, он должен быть уверен в том, что его воля будет услышана и воплощена в реальности» — продолжаем публикацию резонансного аналитического доклада Института глобализации и социальных движений «Выборы 2018, Павел Грудинин и кризис левого движения», презентация которого состоялась 6 февраля в пресс-центре ИА Росбалт в Москве.

Авторы:

Борис Юльевич Кагарлицкий — канд.полит.наук, социолог, левый публицист, директор Института глобализации и социальных движений (ИГСО);

Анна Владимировна Очкина — канд. философских наук, социолог, зам.директора ИГСО, зав.кафедрой методологии науки, социальных теорий и технологий Пензенского государственного университета, член редакционного совета журнала «Левая политика»;

Анатолий Юрьевич Баранов — журналист, левый публицист, писатель. Редактор официального сайта КПРФ (2003–2007), главный редактор Открытой электронной газеты Форум.мск и сайта Правда-инфо. Депутат общественного объединения «Национальная ассамблея Российской Федерации».

Даниил Игоревич Григорьев — экономист, эксперт Центра экономических исследований ИГСО, сотрудник редакции журнала «Рабкор».

Часть I читать здесь.


ЕСТЬ ЛИ У КАНДИДАТА ПРОГРАММА?

Политическая программа — основной документ, на который только и может опираться практикующий политик, партия, объединение, ведущие реальную борьбу за власть. Наличие стройной и последовательной программы демонстрирует избирателям, что поддерживаемые ими силы имеют ясное видение ситуации, а также представляют, какие действия необходимо предпринять для изменения её к лучшему. Не секрет, что зачастую именно отсутствие такой программы является основанием для серьёзной критики потенциальных (особенно оппозиционных) кандидатов и движений. Они маркируются как «популистские», «голословные», «думающие лозунгами» и тому подобное.

Между тем, и лозунги, и программа, и даже политическая идеология неизбежно должны быть увязаны воедино, если мы рассматриваем ситуацию нормальной политической борьбы в обществах со сложившимися институтами представительной демократии. На основе идей и взглядов, присущих членам движения, анализируется текущее положение дел. Комплексный набор мер по его корректировке оказывается сведён в ёмкую программу. Наконец, отдельно взятые предложения формируются в короткие лозунги, при помощи которых ведётся широкая агитационная кампания, способная охватить множество избирателей, не имеющих времени для чтения подробных текстов и для развёрнутых политологических дискуссий.

Отсутствие внутренней связности программы парадоксально представляет проблему не столько для самого кандидата или партии, сколько для потенциальных избирателей. Ведь если нет понятных и доступно изложенных обещаний и списка действий, невозможно содержательно упрекнуть в неисполнении предвыборных обещаний, т.к. не определены сами критерии исполнения этих обещаний. Таким образом, подробный анализ предвыборных программ диктуется не столько соображениями естественной конкуренции за голоса граждан, сколько необходимостью соблюдения базовых демократических принципов — если народ изъявил свою волю, он должен быть уверен в том, что его воля будет услышана и воплощена в реальности. Следуя этим положениям, обратимся к предвыборной программе Павла Грудинина, называемой «20 шагов Павла Грудинина».  Ряд комментаторов уже успел подметить, что само название отсылает не столько к политической программе, сколько к некоторому набору тезисов или заглавию книг по популярной психологии, оптимизации личного графика и тому подобное.

Название и правда не очень удачное, но вовсе не по этой причине — на поверку оказывается, что речь идёт не о шагах в обычном представлении, а о списке очень широких принципов, приоритетов, которыми следует руководствоваться в деле государственного строительства.

Наибольшее внимание публики вызвали прежде всего экономические предложения. Отдельные правоконсервативные критики даже заявили, что любые попытки изменить ситуацию в России неизбежно обернутся дефицитом, кровопролитием, распадом страны и новой гражданской войной. Такого рода утверждения представляют собой типично идеологическую реакцию людей, чьи интересы могут пострадать в процессе перемен. Куда важнее вопрос о том, насколько программа кандидата может стать основой прогрессивных общественных преобразований на практике.


ПОЛИТИКА

Политическая часть программы П.Н.Грудинина почему-то обсуждается меньше всего. В области государственного управления кандидат предлагает крайне радикальные шаги, которые изложены в нескольких его «шагах». Шаг номер 18 предлагает некоторый вариант политической амнистии, тем не менее, с рядом вопросов: «Мы… распространим компетенцию судов присяжных на дела об „экстремизме“, по 282-й „русской“ статье, по коррупционным преступлениям высших должностных лиц. Невинно осужденные патриоты Отечества будут освобождены и реабилитированы. Аналогично рядовые „болотные“ сидельцы — в отличие от провокаторов, лжесвидетелей и организаторов незаконных действий».

В самом названии «русская статья» видно влияние националистов, поддерживающих кандидатуру Грудинина — действительно, одно время дела по 282-й заводились преимущественно на представителей националистических группировок. Однако последние годы российской практики начисто опровергают это положение, ведь жертвами данной статьи успели стать сторонники самых разных идей и движений, не говоря уже о пользователях, сделавших репосты провокативных материалов на своих личных страничках.

Далее, не совсем понятно, какие именно патриоты Отечества будут освобождены и реабилитированы — можно предположить, что речь идёт о полковнике Квачкове, сторонниках ИГПР ЗОВ и их единомышленниках. Вторая часть оставляет вопросов не меньше, ведь кто именно подразумевается под «провокаторами, лжесвидетелями и организаторами незаконных действий» не указано. Возможно двоякое понимание, либо Грудинин считает, что настоящие виновники протестных акций 2011–2012 годов в самом деле преступили закон, либо в подобной замаскированной форме протаскивается идея люстрации для органов, выполняющих функцию политической полиции.

Однако любая амнистия и люстрация явно меркнут перед следующими преобразованиями, о которых речь идёт в «шагах» номер 19 и 20, в частности: «Мы вернем народу право на референдумы по важнейшим вопросам. Парламент будет не послушным штамповщиком законов, спущенных сверху, а собранием народных представителей».

Получается несколько комичная ситуация — кандидат, поддержанный парламентской партией, в значительной мере ответственной за облик текущей политической системы, указывает, что современный парламент не является парламентом, выполняет функции «штамповщика спущенных сверху законов». Предлагается бороться с виновниками подобной ситуации? И если так, то каким образом КПРФ будет бороться сама с собой?

Облик новой концепции управления проступает далее: «Президент станет подконтролен и подотчетен народу и парламенту. Будет упрощена процедура его импичмента. Никто не будет иметь право быть президентом более двух сроков по 4 года за всю жизнь».

Получается, что речь идёт о неспешном, но продвижении в сторону парламентской республики, с поправкой на российскую специфику. Возвращение 4-х летнего президентского срока и ликвидация юридических возможностей «пожизненного президентства» и правда обсуждается многими экспертами. Однако не помешала бы ясность относительно ситуации с импичментом, т.к. известно, что попытка провести импичмент президенту Ельцину в 1999 году оказалась неуспешной именно по причине невозможности собрать необходимые 300 голосов парламентариев, нужные для запуска формальной процедуры. Не ясно — этот порог должен быть снижен, или речь идёт о чём-то ещё? К тому же о каком именно контроле над президентом со стороны парламента идёт речь?

Не добавляет ясности и следующий пункт:

«Будет учрежден Высший государственный совет, без одобрения которого не сможет приниматься ни одно принципиально важное решение Президента страны».

Если предыдущие суждения были в общем-то стандартными с точки зрения идеалов парламентской демократии, то идея Высшего совета является чем-то совершенно новым, отсылающим, скорее, к иранской политической системе, нежели привычному для российского обывателя дискурсу. Что подразумевается под Высшим советом? Какие у него полномочия? Совпадают они полностью или частично с полномочиями парламента? Какова процедура избрания в Высший совет, либо его члены просто назначаются? В случае подконтрольности президента парламенту и Высшему совету одновременно, у какого органа имеется приоритет?

Стоит отметить, что «Высшим государственным советом» в избирательной кампании Грудинина называется его избирательный штаб, которым руководит Геннадий Зюганов. Следует ли считать совпадение терминов случайным, или работающий штаб является некоей моделью, прообразом будущего государственного института?

К сожалению, никаких дальнейших пояснений в документе найти не удаётся, что наводит на подозрения об отсутствии ясного представления о регламенте работы совершенно нового властного органа, распределении полномочий между ним и существующими институтами.

Впрочем, характер взаимодействия между ними (институтами) поясняется в «шаге» 20:

«Мы поднимем ответственность президента за формирование кабинета министров, и ответственность правительства за свои действия. Утверждение состава правительства будет происходить в Государственной Думе. Кандидатуры на все министерские посты будут публично обосновываться президентом».

В соответствии со 111-й статьей Конституции РФ, на данный момент формирование правительство целиком возлагается на президента. Более того, в случае, если Государственная Дума трижды отклоняет кандидатуру, выдвинутую президентом на пост премьер-министра (при том, что это может быть одна и та же кандидатура, как в случае с премьером Кириенко в 1998 году), президент имеет права всё равно назначить своего выдвиженца и распустить Думу. Одним из преимуществ данной системы называется возможность формирования правительства по профессиональному, а не политическому признаку.

Какая же система предлагается Павлом Грудининым? Не до конца ясно. Если утверждение состава правительство целиком передаётся в ведение Думы, то функции президента становятся исключительно символическими. Более того, не до конца ясно, что делать в случае, если ни одна из партий не обладает большинством голосов, необходимым для утверждения кандидатов на министерские посты. Необходимы детальные инструкции для разрешения проблем с формированием коалиционного правительства, которых в программе Грудинина не содержится.


ГОСУДАРСТВО И ЭКОНОМИКА

Согласно видению сторонников Павла Грудинина, государство должно взять на себя руководящую роль в экономическом развитии. Более того, следует совершить серьёзный модернизационный рывок, необходимый стране ввиду десятилетий отставания и технической деградации, этому посвящён «шаг» под номером четыре: «Новая индустриализация, модернизация экономики и её вывод на инновационные рельсы. Предстоит опереться на науку и новые технологии. Заняться активным развитием отраслей, которые обеспечивают технологический прогресс: микроэлектроники, биотехнологий, робототехники и станкостроения». Надо сказать, что эти предложения удивительно совпадают с риторикой текущей власти, из уст представителей которых мы не раз слышали и о новой индустриализации, и о научном лидерстве, и о 25 миллионах рабочих мест, и о многом другом. Почему предложения нынешних министров не реализуются, а такие же точно предложения Грудинина окажутся воплощены в реальном деле?

Кроме того, когда речь заходит о новой индустриализации, нужно иметь в виду, что сам механизм этой индустриализации будет разительно отличаться от уже знакомого жителям СССР. Если классическая модернизация XIX–XX века опиралась на рост занятости в промышленном секторе, массовый переход в него бывших крестьян и даже мелкой буржуазии, то очередная волна прогресса будет связана прежде всего с процессами автоматизации.

Развитие робототехники, о котором пишется в программе Грудинина, обязательно повысит производительность труда, ведь множество низкоквалифицированных рабочих мест получится заменить автоматикой. Но куда денутся массы людей, на данный момент занятые на этих вакансиях? Какие стимулы и мотивации к переквалификации у них будут? Получится ли создать достаточное количество новых вакансий? Если нет, то как должна измениться социальная система, чтобы не допустить деградации и нищеты заменённых роботами сотрудников? Какие новые отрасли возникнут на основе освобождения людей от рутинного труда? Как будут перераспределяться ресурсы?

Важнейшие вопросы новой индустриальной теории у Павла Грудинина обходятся стороной.

Зато очерчиваются общие контуры новой экономической политики, к которой и призывает перейти Грудинин под его руководством, описано это в самом первом «шаге»:

«Проведём национализацию стратегически важных и системообразующих отраслей промышленности, электроэнергетики, железных дорог, систем связи, ведущих банков. Государство вернет себе монополию на производство и оптовую продажу этилового спирта. Это даст импульс развитию и принесет казне триллионы рублей ежегодно; позволит сформировать бюджет развития вместо бюджета обнищания и деградации».

Строго говоря, описанный здесь комплекс мер тянет на итог полноценной социальной революции (даже масштаб преобразований послевоенного правительства К. Эттли в Великобритании был значительно менее внушителен). Единомышленники Павла Грудинина регулярно отмечают преступный характер российской приватизации, нормативная база для которой зачастую создавалась постфактум, а зачастую и попросту игнорировалась.

Вопрос ренационализации — принципиальный, ключевой вопрос российской внутренней политики. Как именно она будет производиться? Что делать, если приватизированные объекты успели несколько раз сменить собственника? Как вести себя в случае, если предприятие частично принадлежит иностранному капиталу? Какие механизмы работы будут у резко возросшего государственного финансового сектора?

Наконец, надо ли понимать под национализацией систем связи национализацию в том числе операторов мобильной связи, интернет-провайдеров и т.п.? Если да, не означает ли это возрастания рисков политической цензуры, авторитарного вмешательства в гражданскую активность и частную жизнь граждан? Или речь идет только о технических сетях, как это было в 1990-е годы в Финляндии?

Отдельным пунктом следует упомянуть основательное изменение всей российской правовой базы применительно к частной собственности, некоторых пунктов Конституции, равно как и возможных политических и/или агрессивных конфликтов, которыми неизбежно будут сопровождаться подобные по масштабу процессы.

Да и потом, национализация — лишь первый шаг. Каковы будут принципы работы вновь обретённой государственной собственности? Если они сохранят свою ориентацию на прибыль, то в чём смысл национализации, кроме пополнения доходной части бюджета? А если нет, то на каком основании предполагается вести работу? Следует учитывать, что далеко не все социально и экономически эффективные проекты являются непременно прибыльными с денежной точки зрения, тем более — на первом этапе.

На данный момент всё ограничивается только обещаниями триллионных бюджетных прибылей, однако никакого обоснования подобных расчётов найти не удаётся.


ФИНАНСЫ

Предложения по смену общего вектора экономического развития ожидаемо дополняются предложениями по реформе денежного обращения, изменения работы всего финансового сектора. Среди них можно выделить следующие:

«Новая власть избавит российскую экономику от тотальной долларовой зависимости. Создаст финансовую систему в интересах государства и граждан страны. Мы ограничим доступ иностранного спекулятивного капитала к российскому рынку. Откажемся от участия в ВТО…» Далее мы читаем: «Кредитные ресурсы — на восстановление экономики. С этой целью снизим банковский процент. Пресечем дикий вывод капиталов за рубеж. Сконцентрируем все свободные средства для инвестиций в отечественное производство и в человека.

Мы обеспечим долговую амнистию для жертв „микрофинансовых организаций“. Поддержим „валютных ипотечников“. Будет введена уголовная ответственность за втягивание в кабальные сделки, запрет на „коллекторскую“ деятельность и переуступку долговых обязательств граждан».

Всё это свидетельствует о наличии масштабных планов по созданию принципиально новой финансовой системы, направленной на снижение присутствия иностранного капитала, замкнутые денежные контуры и значительно возросшую степень государственного контроля, в том числе и за трансграничным движением средств.

Учитывая, что основные банки будут национализированы, а ставка процента будет директивно регулироваться правительством, пассаж про коллекторов и микрофинансовые организации кажется лишним — действительно, при наличии возможностей получить требуемые средства на крайне льготных условиях, едва ли кто-то воспользуется услугами околокриминальных компаний.

Не ясным остаётся только то, каким образом планируется внедрить подобную систему, какие соображения будут применены для борьбы с основными пороками подобных методов регулирования — ангажированность при принятии решений о той же эмиссии и каналах её распределения, скрытая инфляция, возможный товарный дефицит, доступность для граждан иностранной продукции по подходящим ценам и т.п.


ЗАБОТА О ЛЮДЯХ

До сих пор перечисленные составляющие программы, безусловно, важны, но они являются во многом техническими, вспомогательными деталями. Что по-настоящему интересует рядового избирателя, так это те новые возможности, преимущества, которые он может для себя извлечь в случае победы кандидата. На этот счёт Павел Грудинин обрисовывает сразу серию перспектив и направлений деятельности. Ввиду обзорного характера материала, ограничимся общими цитатами: «Программа устойчивого развития села даст ему новую жизнь, возродит крупное сельхозпроизводство и социальную инфраструктуру в сельской местности».

Кандидат обещает: «Мы проведём выравнивание возможностей региональных бюджетов. Осуществим газификацию страны. Гарантируем поддержку малых городов, поселков и сельских поселений. Обеспечим возвращение в них школ, больниц и иной социальной инфраструктуры. Развернём бесплатное для граждан подведение газа, электричества, воды и канализации к частным домам в малых городах и селах».

Приход к власти П.Н.Грудинина прекратит «спекулятивный рост цен на жизненно необходимые товары и услуги». Более того, снизятся «цены на лекарства и тарифы на все виды транспортных перевозок. Поборы за капитальный ремонт будут отменены. Тарифы ЖКХ не должны превышать 10 процентов дохода семьи». Из программы Алексея Навального буквально заимствован тезис про то, что «минимальная заработная плата составит 25000–30000 рублей».

Некоторые обещания противоречат сами себе. Так после заявления о переходе к полностью бесплатной медицине, нам сообщают: «Государство возьмет на себя все расходы по лечению тяжелобольных людей, особенно детей». Зачем это говорить, если вы и так собираетесь сделать здравоохранение бесплатным и доступным. Или всё же не для всех?

Программа обещает: «Введем обеспечение квартирами или домами молодых семей, ликвидацию ветхого и аварийного жилья. Развернем массовое строительство жилья по себестоимости и предоставление его семьям с детьми в рассрочку, без ростовщического процента. Ставки по ипотеке будут снижены до 3–4%. Многодетные и молодые семьи получат беспроцентный целевой заём на срок 30 лет. С „уплотнительной“ застройкой будет покончено».

Исчерпывающий разбор каждого из озвученных обещаний занял бы множество страниц. К примеру, одна лишь тема глобального восстановления инфраструктуры периодически поднимается во властных кругах в связи с состоянием систем ЖКХ (примерная сумма такого проекта оценивается в десяток триллионов рублей). Почти каждый из перечисленных пунктов тянет на масштабную национальную программу, требующую значительного увеличения расходной части консолидированного бюджета страны. Создаётся впечатление, что данный блок сделан по принципу перечисления, когда основные проблемы и социальные недостатки государства и социального строя излагаются в виде списка, а на этой основе выдвигаются предложения о максимально полном и быстром их решении. При всей своей привлекательности, социальная часть грудининского документа выглядит как образ идеального будущего, а не проектный план ближайшего времени (учитывая, что, как ранее было сказано, предполагается возврат к 4-х летнему сроку президентских полномочий, к тому же серьёзно ограниченных).

В своей содержательной части программа Павла Грудинина ограничивается общими декларациями, игнорируя как рассмотрение причин текущего положения (хотя бы обзорного формата), так убедительные шаги по исправлению ситуации.

Можно сказать, что в строгом смысле «20 шагов» не являются программой, т.е. набором последовательных действий, приводящих к определённому результату. Скорее, это набор вольных тезисов, не обладающий последовательной смысловой структурой или даже группировкой по отдельным категориям.

Однако отличие полноценной политической программы от банального «манифеста намерений» как раз и состоит в изложении механизма общественных трансформаций. Павел Грудинин же в своём документе заявляет о желании улучшить положение всех и каждого (пожалуй, кроме олигархов), не ущемив ничьих прав и не испытав проблемы дефицита ресурсов. Подводя итоги, можно сказать, что программа Грудинина повторяет ряд общих мест левой экономической идеологии, но не конкретизирует её, не двигает вперед и вряд ли написана людьми всерьез задумывающимися о практическом воплощении собственных тезисов.


ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ



Подпишитесь на нас Вконтакте, Одноклассники

404

Похожие новости
20 сентября 2018, 15:56
17 сентября 2018, 12:00
14 сентября 2018, 16:00
19 сентября 2018, 20:00
20 сентября 2018, 10:00
19 сентября 2018, 08:00

Новости партнеров
 

Новости партнеров

Комментарии