Главная
Аналитика Геополитика Экономика Мнения Россия Украина

Война, которую мы едва не проиграли…

Анализируя события десятилетней давности, «войну 08.08.08» с Грузией, нельзя не вспомнить и о других ключевых участниках этих событий — тогдашнего высшего военного руководства армии и главного военного органа управления — Генерального Штаба. А ведь без анализа их действий, любые выводы о войне будут не полными. Поэтому есть смысл закрыть этот пробел, и рассказать, что же собственно происходило в Москве, в дни юго-осетинского кризиса.

Сегодня в прессе регулярно появляются, написанные как под копирку, заказные статьи восхваляющие военный гений и реформаторские способности тогдашнего министра обороны Анатолия Сердюкова и его правой руки начальника Генерального штаба генерала-армии Николая Макарова, в которых рассказывается о их прозорливой готовности к этой войне, и блестящем военном командовании. Заказчику этих статей, видимо, кажется, что за давностью лет всё давно забыто и народу теперь можно впаривать любую чушь. Однако это не так! Как говорится, «все ходы записаны», и я предлагаю в подробностях узнать кто же был реальными героями той войны, а кто, мягко говоря, чуть не поставил Россию на грань военного поражения.


…КАК ЭТО БЫЛО В МОСКВЕ?

8 августа 2008 года застало Главное Оперативное Управление и Главное Организационно-Мобилизационное Управление в прямом смысле слова — на улице… В этот день, выполняя строжайшую директиву министра обороны Анатолия Сердюкова, управления занимались переездом. Десяток КамАЗов, выстроился у подъездов, и в них грузилось упакованное в ящики и узлы имущество двух главных управлений Генерального Штаба.

Новость о том, что Грузия начала военную операцию против Южной Осетии многие офицеры узнали лишь из утренних выпусков новостей. К этому моменту функционировавшая бесперебойно больше сорока лет система оповещения была демонтирована. Дежурных в управлениях и службах просто не было, так как дежурить было негде. Оповещать офицеров было некому. Поэтому ни о каком прибытии по тревоге офицеров и немедленном «включении» ГОУ или ГОМУ в ситуацию речи идти не могло. Включаться было некому и негде. При этом само ГОУ уже два месяца было без руководства. Бывший начальник ГОУ генерал-полковник Александр Рукшин был в начале июня уволен за несогласие с планами Анатолия Сердюкова резкого сокращения Генштаба. Нового начальника ГОУ Сердюкову и начальнику Генерального Штаба Макарову за это время найти было не досуг. Исполняющий же обязанности начальника ГОУ первый заместитель Рукшина генерал-лейтенант Валерий Запаренко был вынужден в одном лице совмещать сразу несколько должностей, что не могло не отразиться на состоянии дел в ГОУ.

Всё это усугубилось тем, что к этому моменту ГОУ и ГОМУ оказались полностью отрезанными от войск. В очищенных под ремонт помещениях не только вся ЗАСовская связь, но даже и обычная «эровская» были уже отключены, а в новом здании её ещё просто не провели. В итоге, в самый драматичный момент цхинвальской драмы Генеральный Штаб России едва не потерял управление войсками.

При этом, ещё в ходе вечернего доклада до министра обороны Сердюкова была доведена информация о нарастающей угрозе войны и запрошено разрешение задержать переезд ГОУ до момента разряжения ситуации, в ответ на что на генералов обрушился царственный рык и жёсткий приказ: «Тут я решаю когда война будет! Переезжать!»

Поэтому разворачивать боевую работу пришлось фактически на колесах. В качестве средства связи с войсками использовалось несколько обычных телефонов открытой дальней связи в тех нескольких кабинетах, которые были определены под временное размещение министерских советников. Но больше всего выручали обычные «мобильники», с которых за свои деньги офицеры и генералы вели переговоры с коллегами из СКВО. Именно это и дало впоследствии иностранным разведкам огромный простор для перехвата и анализа наших действий, но тогда, как говориться, было не до жиру…

Рабочие группы разворачивались в любых мало—мальски пригодных помещениях бывшего штаба Объединённых Сил Варшавского Договора. В гримёрках, раздевалках, за сценой, в спортивном зале. Одно из направлений ГОУ вообще оказалось сидящим в оркестровой яме.

Только к исходу вторых суток удалось хоть как-то восстановить управление войсками и развернуть работу. Но эта неразбериха стала причиной больших человеческих потерь и ошибок.

Так, новый начальник Генерального Штаба Николай Макаров до последнего момента не решался отдать приказ войскам на начало военной операции. После того, как грузины начали войну, командование миротворцев, дежурный генерал ЦКП и командующий СКВО неоднократно выходили напрямую на начальника генерального штаба с докладами о том, что наши миротворцы несут потери, что идёт уничтожение города с мирным населением, что необходима немедленная помощь и приведение в действие имеющихся на этот случай планов отражения агрессии, но НГШ всё тянул, непрерывно «уточняя» у высшего политического руководства, какими должны быть масштабы применения силы, хотя политическое решение к этому моменту уже было принято.

Первая директива, отправленная в войска, носила столь ограниченный характер, что почти сразу потребовала её дополнения новой. По первой директиве войска, вводимые в Южную Осетию, фактически оставались без прикрытия, так как директива касалась лишь частей и соединений СКВО…

По его же вине возникла несогласованность между видами вооружённых сил. Не имея опыта работы организации межвидового взаимодействия в самый ответственный момент начальник генерального штаба «забыл» о ВВС.

Директива войскам Северо-Кавказского военного круга ушла, а директива командованию ВВС не была отправлена. О ней «вспомнили» лишь тогда, когда войска, пройдя Рокский тоннель, оказались под ударами грузинской авиации. И ВВС пришлось уже, что называется «с колёс» вступать в операцию. Это явилось одной из причин столь высоких потерь в самолётах.

Потом точно так же «вспомнили» о ВДВ и директива ушла в штаб ВДВ. Именно этим объясняется то, что самые мобильные войска Российской армии оказались фактически в арьергарде этой военной операции.

Совершенно непонятно почему, в преддверии войны, когда непрерывно поступала информация о обострении обстановки вокруг Южной Осетии, руководство Генерального Штаба не приняло решение о разворачивании центрального командного пункта, который имел все возможности управлять войсками в районе конфликта, в ходе переезда двух ключевых управлений, но всё время войны работал в обычном «дежурном» режиме, занимаясь лишь отслеживанием обстановки, в то время как ГОУ и ГОМУ были фактически отрезаны от войск? Эта война показала, что «вкусовой» подход к выбору начальника Генерального Штаба — ключевой для управления войсками в боевой обстановке фигуре неприемлем. Азарт министра обороны Сердюкова, тыкавшего в карту пальцем с предложением разбомбить «вот этот мост», по-человечески понятен, но он не имеет ничего общего со стратегией и оперативным искусством, которые, собственно, и решают судьбу войны. В самый ответственный момент нужных профессионалов на месте не оказалось…

При этом господин Сердюков очень ловко всю ответственность за потери взвалил на тех, кого он сам же и поставил в катастрофическую ситуацию.

Так, на разборе в Генеральном Штабе по итогам грузинской компании он ничтоже сумняшеся, всю вину за неразбериху начала войны возложил на сидящих перед ним в зале офицеров и генералов, которых сам же фактически выкинул в пустоту.

При этом, впервые за всю историю Генерального Штаба, министр обороны России принародно просто перешёл на мат. Не стесняясь в выражениях, он с трибуны устроил разнос руководству за большие потери личного состава и техники.

Видимо, у Сердюкова именно такое представление о том, как надо общаться с «зелёными человечками» — именно так ближайшее окружение министра — всякие советники и помощники между собой называло военных.

Замечу, что подобного хамства себе прилюдно не позволял ни один министр обороны, начиная ещё с наркома Тимошенко…


ПОЧЕМУ ЖЕ МЫ ПОБЕДИЛИ?

Потому, что войска и штабы готовились к этой войне.

Потому, что ещё с весны, когда началось резкое обострение ситуации вокруг Цхинвала, Генеральный Штаб начал разработку операции по принуждению Грузии к миру. Именно эти задачи отрабатывались на весенних и летних учениях СКВО.

Мы победили потому, что в штабах всех уровней находились разработанные детальные планы на случай начала этой войны. И заслуга в этом того самого ГОУ, которое было фактически разгромлено господином Сердюковым.

Мы победили потому, что в хаосе неразберихи и растерянности нашлись те, кто взял на себя ответственность. Кто в отсутствии внятных и чётких указаний из Москвы принял решение начать действовать по тем планам, которые были отработаны. Прежде всего это командующий СКВО, ветеран чеченской войны генерал-полковник Сергей Макаров и командарм 58 армии генерал-лейтенант Анатолий Хрулёв, которые, взяв на себя всю ответственность, фактически спасли Южную Осетию от геноцида, а Россию от позора.

Но высокие потери в людях — 71 человек убит, технике — больше 100 единиц и 8 самолётов — это та плата, которую заплатила армия за волюнтаризм и самодурство высших чиновников.

Можно представить каким страшным моральным поражением для России стал бы военный провал в Южной Осетии. А ведь избежали мы его с огромным трудом — упусти мы ещё 2–3 часа и Цхинвали бы пал, грузины перерезали бы Транскам и спасать нам было бы уже некого…

Владислав Шурыгин


Автор Владислав Владиславович Шурыгин — военный публицист, обозреватель, главный редактор газеты «Журналистская Правда», штатный автор газеты «Завтра», член редколлегии АПН.ру. Постоянный член Изборского клуба.

Подпишитесь на нас Вконтакте, Одноклассники

557

Похожие новости
13 августа 2018, 17:28
09 августа 2018, 19:28
16 августа 2018, 09:14
15 августа 2018, 17:28
08 августа 2018, 09:14
15 августа 2018, 09:14

Новости партнеров
 

Новости партнеров

Комментарии